Первый международный конкурс духовной поэзии

х х х

Упал октябрьский иней на траву,

Явился вечер серебристо-сизый.

Быть может, я еще и не живу,

А только лишь беру уроки жизни?

Да не сочтут познание грехом!

Смотрю — и вижу. Слушаю — и слышу.

Пусть дождь упрямо шепчет о плохом.

Мне о хорошем изморозь напишет.

Последних листьев клочья облетят,

Устелют землю покрывалом тлена.

Но этот хмурый выстывший октябрь

Есть только часть меня

и часть Вселенной.

Туда, где резок черных крыш излом,

Скатилось солнце, за день обессилев.

А я храню в душе моей тепло,

Как часть тепла огромного России.

х х х

Вянет вечер, тих и слаб,

Стынет под порошею.

Ночь в подоле принесла

Месяц новорожденный.

Снег холмами у дверей

Запертых сутулится.

Желтый пламень фонарей

Сдавлен узкой улицей.

И дома вмерзают в стынь,

Тихие, покорные.

Лики окон так чисты

С сомкнутыми шторами!

Я брожу, дразню мороз,

И, молчание храня,

В голубые щели звезд

Кто-то смотрит на меня.

х х х

Это чистопись о снеге,

Неизраненном следами.

В легкой дымке — месяц пегий

Над сугробьими стадами.

Для кого-то — отсвет тусклый,

Мне же чудится иное…

Слышу: ночь втыкает хрустко

Звезды в небо ледяное.

За дорогой — густолесье,

Хрупких веток перекрестья…

Сумрак леса соснам тесен —

Сосны рвутся в поднебесье!

Сам я — заколдован, нем ли —

Тихо замер у порога

И, великой тайне внемля,

Может быть, замечен Богом.

х х х

То ли дым, то ль туман, то ли просто сгущается тьма…

Тишина. Из тугого безмолвья не выдоить звука.

В небе сполох трехпалый — незваная гостья Зима

Из-за сопок седых протянула холодную руку.

Грустный маленький день тихо канул в бездонную горсть.

Я закрою глаза, чтоб не видеть, как ночь разлилась там —

За окном. Успокоюсь. И вздрогну от звука шагов —

Чьих-то медленных грузных шагов по скрипучему насту.

Кто? Откуда? Зачем он бредет в непонятную даль,

Скорбно снегом скрипя, словно веру в Спасенье сминая?

Подожди! Так нельзя! Так, наверно, уходят туда,

Возвращенья откуда — я знаю! — уже не бывает.

Подожди! Я хочу быть покоем и негой обвит,

А от звуков от этих — озноб, до холодного пота…

Подожди же!

Но снег все скрипит и скрипит, и скрипит,

Будто хрупкое, будто живое ломается что-то.

То ли дым, то ль туман, то ли просто сгущается тьма…

Открываю глаза. Что за страх?

Мою веру — не скомкать!

Я храню ее так, как хранит одинокая мать

Лихорадочный сон

Безнадежно больного ребенка.

х х х

Святки. Небо. Час рожденья луны.

Зреет завязь в залтозвездной листве.

Так и я — из мрака, из тишины —

В день морозный появился на свет.

Сверху сыпался серебряный снег,

С легким шелестом касаясь стекла,

И нашептывал наивному мне

Сказку тихую о мире без зла,

Сказку тихую о вечной любви…

И от снега в небе было — светло!

Словно добрый и большой Херувим

Белоснежное расправил крыло.

Тихий ветер белизной заметал

Тротуары, фонари… города…

Я смотрел и понимал: ЧИСТОТА.

Я смотрел и понимал: НАВСЕГДА.

…А потом была весенняя грязь.

В мутном месиве тонули дома,

И хрустальные глаза января

Талой влагой звонко выплакал март.

Где ты, сказка? Где серебряный снег?

Потускнели, затуманились сны…

Но осталось — негасимо — во мне:

Святки,

Небо,

Час рожденья луны.